Павел Куделин

НЕФОРМАЛЬНО
с Дмитрием Радченко

О проекторах, бороде и свежих инсталляциях
В гости заходил Дмитрий Радченко -
главный технический специалист российского
офиса Panasonic по проекционным технологиям.
Мы поговорили про:

- Работу в Арлекино и собственной компании, в Шоу-Мастер и InstallPro, переход в Panasonic и первую команду: Германа Гаврилова и Петра Солдатова;

- Участие в проектах Matrex в Сколково вместе с Софит-Лайт и Еврейском музее и центре толерантности;

- Развитие технологий, лазерные источники света, зеркальные насадки от DPI, создание сверхярких проекторов и микромэппинг;

- Бороду, неизвестного двойника в facebook, домашнюю студию и Антона Мотузного;

- Пре-сервис от завода и закрытое тестирование между производителями.

ПАВЕЛ: Скажи мне, как все начиналось – в какой-то момент ты оказался связан с мультимедиа миром. Помню, ты когда-то еще работал в InstallPro, но что-то было еще до этого? Знаю, что когда-то был Арлекино.

ДМИТРИЙ: Боже мой, это от сотворения мира история, от царя Гороха. Мой выбор был предопределен. Я поступил в институт связи (сейчас он называется Московский Технический Университет Связи и Информатики) на факультет радиосвязи, радиовещания и телевидения. Тогда это был один из двух ведущих факультетов.

Выпускался я в 95-м году на кафедре радиовещания и электроакустики. Моим преподавателем был Аркадий Павлович Ефимов – человек, который проделал колоссальный труд и жизнь отдал на обучение нерадивых студентов основам акустики. В общем, я – сертифицированный звукоинженер с образованием.

Я закончил институт в 90-е годы, когда жизнь была очень непростая, тяжелая. Кому-то она казалась веселой, но по мне 1993-1995 годы - это совершенный ад.

У меня не стало родителей очень рано. В 1992 году я женился, у меня родилась первая дочка, и пришлось зарабатывать деньги. Я устроился в НИИ Спецтехники МВД России (сейчас это НПО «Спецтехника и связь» на Авиамоторной, улица Пруд Ключики). Два года я там проработал. Это было очень близко к тому, чем я хотел заниматься в акустике – разработка различных датчиков на основе трибоэлектрической технологии. Но мне это показалось не очень интересно.

Учась в институте, я познакомился с одноклассником моей жены Максимом Бабаевым. Тогда конечно никакого T-Audio не было. Мы работали у него в гараже на Цветочном проезде, спилили там первые колонки. Потом спустя какое-то время мы встретили таких же увлечённых коллег – Мишу Боголепова и Костю Осетского. У них был комплект: киловаттный Peavey и пульт Mackie 1604. У нас было все около советское: самодельные колонки, чудовищные ламповые 400-ваттные усилители.

Мы стали работать вместе. И тогда же я через Макса познакомился с Сашей Давыдкиным (Деловой сервис-центр Арлекино). Не помню точно – по-моему в 96-м или 97-м году я уволился из органов и стал работать у него.

ПАВЕЛ: Арлекино – это же то, что сейчас киноцентр Соловей, или я путаю?

ДМИТРИЙ: Киноцентр киноцентром. Когда-то был клуб Арлекино со своей собственной технической поддержкой. В какой-то момент она выделилась в отдельную компанию, которая занималась инсталляциями. Я там до 99-го года делал проекты, но преимущественно по звуку – практически только по звуку я и работал.

ПАВЕЛ: Это были домашние кинотеатры?

ДМИТРИЙ: Нет, профессиональный звук. Звук был Community, усилители Crown, потом LubGruppen.

Я, как человек с образованием, писал статьи в различные журналы, в том числе в Шоу-Мастер. В 99-году (тяжкий год был, сразу после кризиса 98-го года) Марина Багирова и Таня Пономарева меня пригласили к себе.

ПАВЕЛ: Да? То есть ты пришел уже в готовый журнал? Он уже был?

ДМИТРИЙ: Нет, его не было. Было просто издательство Шоу-Мастер. Потом ими – не мной – был придуман новый журнал, и я был приглашен в качестве главного редактора.

ПАВЕЛ: Как раз родился InstallPro?

ДМИТРИЙ: Да, это было 1 июля 1999 года.

ПАВЕЛ: Ты даты все помнишь?

ДМИТРИЙ: Да, они все связаны с около житейскими ситуациями. Да, я помню, что это было начало июля 99 года. Так получилось, что параллельно журналу у меня была еще своя собственная компания с двумя моими друзьями: с Сергеем Лоцмановым и Алексеем Битусом, которого, к сожалению, не стало в декабре 2014 года. Мы сделали инсталляционную компанию Ангстром Дизайн. Параллельно я и делал журнал, и занимался инсталляциями.

ПАВЕЛ: Ничего себе! А что вы инсталлировали?

ДМИТРИЙ: Звук, свет, и с начала 2000-х мы стали ставить видео проекты. Мы сделали много интересных проектов. Помню, что пару лет подряд, сейчас уже точной даты не вспомню, мы были у компании Iberi, наверное, лучшими дилерами и тоннами ставили GAE.
Дмитрий Радченко и Антон Мотузный
ПАВЕЛ: Вот откуда, наверное, твое знакомство с Мотузным.

ДМИТРИЙ: Да, кстати, почему я задержался - я принес тебе на флешке очень старую нашу с Антоном фотографию.

Мы занимались параллельно инсталляциями, потому что я считал, что невозможно писать, не работая в поле. До сих придерживаюсь этого мнения, что будь ты хоть какой умный, если в поле руками не работаешь – ты ноль. Нужно всегда поддерживать свой статус именно работой в полевых условиях.

Все шло хорошо, и мое последнее редакционное задание было – поехать на выставку Integrated Systems Europe. Это был единственный раз в 2006 году, когда она проходила не в Амстердаме, а в Брюсселе, и я поехал в Брюссель. Уже тогда я знал ребят из Panasonic, писал множество статей о видеопроекции, мне это становилось все более и более интересным.

В Брюсселе я встретил тогдашних сотрудников, которые продвигали проекционное оборудование – Петра Солдатова и Германа Гаврилова, и Герман мне предложил: «Здесь директор нашего проекторного завода – ты не хочешь взять интервью?»

Конечно, это такая уникальная возможность. Я поговорил с ним, мне это стало настолько интересно! Тут просто звезды сошлись, и Герман Игоревич предложил: «Слушай, мы собираемся расширяться, инсталляционная тема тяжелых проекторов во всем мире возрастает. Нам нужен сотрудник – не хотел бы ты работать у нас?»

Если мне память не изменяет, 13 июня 2006 года в 9 утра я вышел на работу в Panasonic – Профсоюзная, 56 тогда был офис. С тех пор я работаю у них. Из того состава, кто начинал заниматься проекторами, я единственный остался.
ПАВЕЛ: Правда ли, что когда ты был главредом InstallPro, в какой-то момент основную часть материалов писал сам?

ДМИТРИЙ: Был один единственный номер – входящие материалы были настолько плохого качества, что я переписал их все под разными именами сам. Мне было совсем не интересно редактировать каракули и «Бе-ме». Я просто сел и написал все сам – да, было такое.

Я сейчас уже точно не помню этот единственный номер, все-таки столько лет прошло, но у меня дома есть вся подшивка, если интересно, я найду его. Самый полет фантазии был – это придумать имена и фамилии авторов, под которыми я скрывался.

Когда я переходил, мне было конечно очень жалко расставаться, потому что все-таки, как ты понимаешь, это богемная жизнь – пришел к 11 на работу, дернул коньяку, посмотрел правки, сходил пообедал, вернулся, почитал новости – в общем, работа была…

ПАВЕЛ: Ну и потом, мне кажется, как бы всюду вхож – ведь главред!

ДМИТРИЙ: Ты приезжаешь на любую, даже импортную выставку, у тебя бейдж «Пресса» и проход везде – это было конечно очень здорово.
Cправа налево: Михаил Рудяк; Дмитрий Радченко; Екатерина Кабанова, Михаил Коновалов, Роб ван ден Гоорберг
Вопрос от блондинки:
У Тимоти есть песня: «У тебя есть борода, я скажу тебе да!» Часто девушки обращают внимание на Вашу бороду?
ДМИТРИЙ: Раз уж у нас неформальная беседа, не знаю, видели ли вы меня зимой – борода была вообще колоссальных размеров! Просто колоссальных – как у лешего. На самом деле в ношении бороды есть много нюансов. Во-первых, она воспринимает запахи. Ты что-нибудь покушал, она у тебя пахнет едой - нужно обязательно идти помыть. Покурил – надо идти помыть.

ПАВЕЛ: Серьезно?


ДМИТРИЙ: Абсолютно!

ПАВЕЛ: Прямо как лапы у собаки – погулял и моешь?

ДМИТРИЙ: Да. Поэтому в какой-то момент она стала меня раздражать, я пошел к одному очень хорошему мастеру на Октябрьском поле. Он мне ее облагородил, то есть оставил по длине как у академика Курчатова. Это была последняя суббота мая, я приехал на дачу, и вдруг мне звонит мой троюродный брат, который служит на аэродроме в Кубинке. Он говорит:
- Что ты делаешь?
- Только приехал на дачу.
- Бросай все, приходи, у нас там местечко есть, - и объяснил, куда идти. – Сегодня последний день мая, день вооруженцев.

Я не понял, что это такое, но пообещал подъехать вечером. Взял велосипед, приезжаю, а там офицерский состав отмечает этот праздник. Есть летчики, которые летают, а это люди, которые занимаются ракетами, двигателями – то есть вооружением, - технические специалисты.

Как только я приехал, одна барышня вцепилась в мою бороду и сказала:
- Вот Бен Ладен к нам приехал!

Фактически она меня оскорбила! Я говорю:
- Женщина, какой из меня Бен Ладен? Я – не Бен Ладен!

Потом подошел один офицер:
- Ты скинхед, наверное?
- Да куда мне с моей рожей быть скинхедом?
- Нет-нет, ты точно за Гитлера! Ты только прячешься!

В общем, поехал я в Москву и совсем коротко подстригся. На самом деле это вызывает, не многу сказать, что положительные эмоции. Борода, скажу тебе, вызывает несколько дурацкий интерес. Как-то я встретил свою сестру в электричке (я ехал опять-таки на дачу), и она спросила:
- Это что, философия?
- Да просто борода!
- Нет-нет, ты хипстер, наверное?
- Да почему? Это просто БОРОДА! Больше ничего!

ПАВЕЛ: Я даже помню, что присылал тебе по почте фотографию – кто-то тебя снял в метро и опубликовал на Пикабу с надписью: «Ленина встретил в метро».

ДМИТРИЙ: Я помню этих малолетних дурачков: «Ехал мимо библиотеки имени Ленина, и вдруг зашел Ленин» – сидели хихикали малолетки и щелкали меня. Давно было. Я еще в костюме ходил. Ну какой из меня Ленин?!

Это, кстати, мое единственное появление было в социальных сетях.

ПАВЕЛ: А ты знаешь историю, как я тебя на протяжении 4-5 лет регулярно поздравлял в Facebook?

ДМИТРИЙ: Это не я! Меня там нет.

ПАВЕЛ: Короче, я тебя всегда поздравлял там с днем рождения.

ДМИТРИЙ: И тебе отвечали?

ПАВЕЛ: Мне регулярно приходило оповещение: «У Димы Радченко день рождения» Я пишу тебе «Дима, с днем рождения!» В Новый год я тебя иногда поздравлял. Периодически ты постил скриншоты из каких-то игр. И потом я тебя как-то случайно спросил – что же ты не отвечаешь, собака, ни один раз за 5 лет! И тут выяснилось, что это не ты. Потом мы с кем-то это обсуждали и выясняется, что не я один тебя поздравлял.

ДМИТРИЙ: Сотни людей зафрендились к этому человеку – минимум, человек 100-150. Но это не я. Я не знаю, кто этот Дмитрий Радченко, и почему он всех оставил – ведь там, если человек просится в друзья, можно ему отказать?

ПАВЕЛ: Один, наверное, жмякнул - Facebook всем остальным предложил.

ДМИТРИЙ: Возможно. Нет, меня нет в интернете нигде. Так случилось.

ПАВЕЛ: После последней реорганизации ты сейчас понимаешь, что есть люди, на которых точно можно опираться? Команда же изменилась?

ДМИТРИЙ: Команда изменилась незначительно, я тебе должен сказать. Просто после реорганизации Саша принял решение, что ему не нравится работать в IT-индустрии, и он решил продолжать заниматься проекционным оборудованием в другом бренде и в другом качестве. Это его решение, и я его уважаю.

Сейчас наша команда фактически мало поменялась. И Павел, и Март, и я остались. Вадим Дерюгин остался, естественно. У нас сейчас новый менеджмент. Поэтому я вижу, что у нас будущее в общем-то безоблачное.
ПАВЕЛ: Про проекторы пока не говорим, смотрим на зеркальную насадку – австрийцы, DPI. Я видел, что Panasonic планирует что-то подобное делать под своим брендом. Так ли это?

ДМИТРИЙ: Нет. Сами мы делать ничего не будем. Мы будем предлагать к нашим проекторам продукцию DPI с нашими артикулами.

ПАВЕЛ: То есть она идет как OEM?

ДМИТРИЙ: Да.

ПАВЕЛ: Она отличается от того, что я видел на видео: например, зеркало было другое – здесь оно круглое, там было другой формы.

ДМИТРИЙ: Зависит от модели.

ПАВЕЛ: То есть фактически это вся их линейка, только под брендом Panasonic?

ДМИТРИЙ: Да.

ПАВЕЛ: Какие-то еще отличия есть?


ДМИТРИЙ: Наша техподдержка, естественно. Понятно, что это будет можно купить не только у нас, и теоретически прикрутить к нашему проектору, но покупая у нас, вы гарантированно получите техническую поддержку.

ПАВЕЛ: Можно ли будет купить этот же самый DPI под брендом Panasonic и прикрутить его к другим проекторам?


ДМИТРИЙ: Да, конечно. Это гениальная затея, она, естественно, не нова и очень банальна. Главная идея здесь в том, что очень высококачественно сделана сама присадка - здесь все продумано, нет ничего лишнего. Это действительно очень здоровский продукт. И очень-очень важно, что DPI разработали мини-сервер MDC-X, который бегает под Linux Mint. В нем есть целая среда программирования для работы с этой насадкой.

ПАВЕЛ: То есть получается, с контентом и управлением насадкой?

ДМИТРИЙ: Есть гениальные вещи! Например, когда мы понимаем, что у нас в одном крайнем положении одни геометрические искажения, в другом – другие. Логика подсказывает – у нас движется изображение по полу, например, геометрические искажения меняются от одного крайнего значения к другим – что делать? Какие есть варианты? Каждые 10 см пересчитывать.

Здесь сделана гениальная штука – мы корректируем их там и здесь, а все остальные промежуточные значения вычисляет сам сервер. Такая функция есть только в Disguise, но стоимость MDC-X 5 или 6 тысяч евро, а Disguise только за 1 канал – 85 тысяч долларов.

ПАВЕЛ: Стоимость мини-сервака, дай Бог памяти, сейчас 3000 евро в розницу.

ДМИТРИЙ: Возможно. Еще раз повторяю – я не про деньги. Я встречался с разработчиками, это действительно очень серьезные программисты. Ребята творчески относятся к своей работе. Это система, которая позволяет работать человеку, пришедшему с разных сторон индустрии.

ПАВЕЛ: Видел твое интервью, в котором ты говорил о том, что проект с Матрешкой в Сколково на твой взгляд является самым интересным проектом прошлого года. Это так?

ДМИТРИЙ: Наверное, да. Он был наиболее нестандартным, потому что проекция на криволинейную поверхность – это очень нетривиальная задача. На коротких линзах это действительно очень нетривиально.

ПАВЕЛ: Сколько времени ты там провел?

ДМИТРИЙ: 6 недель.

ПАВЕЛ: Ты прямо приезжал с 9 до 6?

ДМИТРИЙ: Нет. Первые 2 недели я смотрел на это все и думал, что же нам делать? Ты понимаешь – нам нужен какой-то экран, на который мы проецируем изображение. Серверной системы там нет, все сделано на SpinetiX. Это гениальные контент-агрегаторы, но в них никакой геометрии нет. Переложить на них ответственность за коррекцию геометрии было невозможно.

ПАВЕЛ: В нем горизонтальная сшивка 22х1?

ДМИТРИЙ: Да, но это внутренняя поверхность огромной 10-этажной Матрешки - соответственно кривизна экрана в одной плоскости. То есть это поднимающийся по вертикали и закругляющийся экран. Если бы это был цилиндр – ладно, что-то можно было сделать.

Но, во-первых, если посмотреть в горизонтальной плоскости сечение Матрешки и двигаться вверх, у нее различные отклонения. То есть в зависимости от положения проектора, отклонение стены разное, и дистанция от проектора тоже разная. И пол сначала наклонный, потом площадка для мало мобильных посетителей. Потом опять наклонный пол и опять площадка - и таких площадок 2 или 4 (сейчас уже не помню).

Поэтому мне нужна была какая-то точка опоры. Я никак не мог ее найти. Утрирую конечно - 2 недели, но мы приезжали с ребятами с Софит-Лайта, с Романом Мацкивом. Я сначала попытался на скорую руку сделать это руками, но получилось все криво, мне это не понравилось.

Я думал – к чему привязаться? Ходил, ходил, и так и сяк – к полу невозможно, потому что от него различное расстояние до нижней кромки экрана. К чему еще привязаться? Ко мне подошел представитель компании, которая занималась отделкой и сказал:
- Мужчина, мне кажется, я понимаю, что вы ищите – вы ищите постоянный нулевой уровень?
- Да!
- Моя компания здесь трижды переделывала потолок. Потолок здесь постоянный.

И мы придумали устройство, я набросал его эскиз Роману и говорю: «У вас же есть собственное производство, сделайте такую штуку, которая нам даст нормаль к потолку.» Это металлическая сварная буква «Г», и к ней еще сварная буква «Т» приварена. Мы ходили, прикладывали это к потолку, и у нас получалась некая нормаль. Мы отмечали точки (верхнюю, нижнюю и середину экрана), потом переносили их и получали такие же точки посередине и с правой стороны каждого экрана, а потом выстраивали с помощью фотокамеры. Это наша система UK20, UK10. Таким образом мы где-то недели за полторы все отщелкали.

Там получилось несоответствие физических пикселей и сигнальных. Кстати, это вообще не все понимают. Когда у тебя проектор 1920х1200 и нахлест, например, 128 пикселей, а ты на него кладешь изображение 1280х720 – сколько ты в SpinetiX должен выставить нахлест? Не 128 пикселей. Они никак не могли разобраться. Потом составили уравнение, посмотрели – ага! – точно, сигнальные пиксели больше, чем физические, поэтому нахлест совершенно другой. Потом все у них получилось.

ПАВЕЛ: Там в результате работа с 720P?

ДМИТРИЙ: Насколько я понял, Elementi не поддерживает проектов, у которых больше 20 приемников FullHD (в данном случае проекторов) по горизонтали. Поэтому пришлось уйти на 720 P.

ПАВЕЛ: Я у Никиты спрашивал про это. У нас был проект, в котором тоже была большая проекция, но там плееры младшие стояли. Он сказал, что старшие поддерживают 1080 в неограниченном количестве, а младшие работают на 720.

Но ты доволен результатом, как это все получилось? Это круто? Я не был в Матрешке, а видел только на видео Софит-Лайта. Там такая странная съемка.


Деловой Центр в Сколково («Матрёшка»)
ДМИТРИЙ: Там хорошая съемка! Когда я приехал туда в первый раз, конечно, это производило жутковатое впечатление, потому что в поле стоит стеклянная черная усеченная пирамида - реально гробница – стремно! Внутри все сделано из бетона и стекла – там других материалов просто нет.

Сначала я скептически относился к этому проекту. А потом, когда все получилось, в результате я понял, что это очень крутая площадка. Доказательством тому служит, что там проходит большое количество презентационных мероприятий. Это действительно очень хорошая площадка.

Кстати, наш высший менеджмент, возил туда представителей московских музеев. Они были в восторге от этой площадки, потому что там можно показывать экспонаты, которые невозможно выставить внутри наших городских условий.

ПАВЕЛ: Например?

ДМИТРИЙ: В запасниках хранится огромное количество экспонатов, которые очень трудно все поставить в музей, сделать выставку, например. А там пространство позволяет. Единственный минус, о котором по всей видимости на этапе проектирования не подумали – система видеонаблюдения не соответствует требованиям музейной безопасности. Но для корпоративных мероприятий это идеальное место.

ДМИТРИЙ: Проекционные устройства обладают одним-единственным недостатком. Они очень чувствительны к внешней засветке, а наши глаза - это вообще удивительный инструмент, который нам предоставлен природой. Поэтому нюансы, которые с этим связаны, являются определяющими.

Дело в том, что в архитектурном мэппинге на улице с точки зрения проекции нет вообще ничего сложного. Это просто масштабные проекты, где нужно много сил, людей и техники, километры оптики и т.д. Но с точки зрения сшивки там все делается на серверах, никто не запаривается с цветопередачей по черному и т.д. - там даже не включают эти процессы внутри проектора.

Самые сложные проекты – это инсталляции в абсолютно затемненных помещениях, потому что там глаз видит все недостатки. Такие проекты встречаются редко, и над ними приходится долго работать. Действительно, очень тяжело выловить цветопередачу по основным цветам, а по черному это может быть вообще катастрофой. Я брал с собой приборчик CL200 от Konica Minolta, с помощью которого можно снять цветовые координаты, потом составить 5 цветовых треугольников, вычислить наименьший, и эти координаты обратно забить в проектор.

В теории все должно сложиться, но на практике не сложилось ничего. При очень низкой освещенности эти приборы не видят правильную координату, тем более в одноматричных машинах DLP, особенно ламповых - это особенность технологии. Кстати, откровенно говоря, с лазерными я еще глубоко не работал.

Есть некие ступеньки, когда ты подгоняешь один цвет под другой, а потом – бац! – и он резко изменяется. Приходится опять все перестраивать по новой. Это очень кропотливый труд, который напрягает зрение.

Я называю это студийными инсталляциями. Студия – это высший пилотаж. А мэппинг – приехали, свелись кое-как, получили нахлест, дальше потом с серваков разбросали. Там на самом деле особых требований к разрешению нет.

ПАВЕЛ: Там, наверное, основная сложность логистическая, организационная.

ДМИТРИЙ: Да, логистическая, организационная, монтажная - колоссальная сложность. Я не говорю, что это просто – это очень сложно!

ПАВЕЛ: Я не представляю по времени – обычно неделя, две есть на все про все?

Юбилейный фестиваль "Круг света"
ДМИТРИЙ: Я непосредственно участвовал и помогал делать Круг Света, который был в 2015 году на Фрунзенской набережной. Монтаж занял около 10 дней. Уже на следующий год, в 2016 году, когда инсталлировали проекцию на здании Московского университета на Воробьевых горах, меня пригласили активировать геометрические процессы. Все остальное ребята уже делают сами.

Собираются монтажники со всей страны, потому что такие масштабные проекты ни одна компания не в состоянии вытянуть. Я вижу, что их профессиональный уровень колоссальным образом за эти годы вырос. Они сейчас способны, я считаю, сделать любой проект.

ПАВЕЛ: Я так понимаю, что там еще и Panasonic собирали со всего мира? В смысле добирали где-то.

ДМИТРИЙ: Да, привозили из Lang какое-то количество проекторов и линз. Линзы брали дополнительно. У нас сейчас огромный парк на самом деле. Большинство проектов мы можем совершенно спокойно закрыть собственными силами – силами российских компаний.

Вопрос от блондинки:
Дима, вы сейчас так много всего рассказали интересного про свою работу и про себя, но я ничего не поняла. Расскажите про свой самый интересный проект.
ДМИТРИЙ: Во-первых, мне не хотелось бы говорить, что я сделал какой-то проект от начала до конца, потому что любой проект, который связан с визуальными технологиями, подразумевает работу десятков людей, в том числе проектировщиков, дизайнеров и т.д. Давайте скажем так – какой самый интересный проект, в котором я принимал участие. Это будет корректный вопрос.

Наверное, это все-таки центр толерантности. Думаю, что это самый интересный проект, в котором я принимал участие: 2 очень сложных панорамы.

Кстати, чисто психологически было очень тяжело работать. Когда я приехал туда во второй раз, Игорь Авидзба (директор по IT) попросил выключить звук, потому что там можно было сойти с ума. Ты смотришь на испытательные таблицы – это одно, но очень тяжело, когда идет закадровое сопровождение: сколько было жертв, Бабий Яр, расстрелы и т.д.

Считаю, что это, наверное, один из самых крутых проектов в мире.

ПАВЕЛ: Согласен, он очень задевает за живое.

ДМИТРИЙ: Да, он очень эмоционален. Контент сделан хорошо, там все сделано правильно.

ПАВЕЛ: Когда ты в него пришел, вся идея уже была сформулирована? Или что-то на месте допридумывалось?

ДМИТРИЙ: Нет, ничего не допридумывалось на месте. Там концепт дизайна делала очень серьёзная американская компания Ralph Appelbaum Associates, Александр Борода непосредственно участие принимал.

ПАВЕЛ: Для тех, кто не знает – это директор музея.

ДМИТРИЙ: Да, и председатель Союза еврейских общин России. Он принимал самое непосредственное участие в диалоге – что и где должно быть, какие должны быть зоны и т.д.

Я пришел на тот момент, когда Kraftwerk Living Technologies были готовы уже к поставке оборудования в Россию. У них был организационный вопрос, не самый сложный. Они для клиента делали демонстрацию у себя в офисе, и у них уже несколько проекторов на тот момент было. Нас попросили написать специальное письмо на таможню, что это не контрафактный груз, чтобы его разрешили ввести в Россию.

ПАВЕЛ: Поставка тоже была не наших компаний?

ДМИТРИЙ: Нет, несколько приборов было у них, а всем остальным (около 50 проекторов) занимался уже наш офис. Была просьба, чтобы оборудование, которое привезут из Австрии, тоже встало на наше сервисное обслуживание. Руководство пошло навстречу, все было организовано довольно оперативно. Мы спросили: «Куда это?» нам ответили, что в некий музей, потом расскажут.

Помню, что это был ноябрь, но какого года, сейчас убей, не вспомню. Они позвонили и сказали, что оборудование получили и установили, но у них взорвалась лампа, и попросили дать другую на подмену. Я съездил к одному из наших партнеров, взял эту лампу, приехал рано утром к ним в Бахметьевский гараж. Там еще работали австрийцы – ребята-технари.

Оказалось, что дело не в лампе – взорвались блоки поджига, потому что проекторы были установлены, а кто-то решил лобзиком или болгаркой что-то попилить. Внутрь насыпалась куча строительного мусора, и блоки просто взорвались. Я снял проектор, погрузил в такси, приехал к нам на Шаболовку, 31г в сервисный центр и оставил нашему инженеру Андрею Королеву. А у нас был такой же аппарат в демонстрационном режиме. Они прислали машину, мы отдали наш демонстрационный образец, и в 5 часов вечера (в 12 я от них уехал) я им привез готовый проектор. Они были просто в шоке и сказали, что в Европе такой скорости обслуживания нет.

Через несколько дней Музей открылся, и мы стали сотрудничать. Сейчас, кстати, в Шоу-Мастере выходит большая статья об этом Музее в виде интервью с директором по IT Игорем Авидзбой.

Это 6 лет эксплуатации практически в непрерывном режиме - проекторы налетали десятки тысяч часов. Мы там нашли столько нюансов! Можно целую книжку написать – какое тепловое воздействие оказывается на различные блоки, в каких режимах и на какие конкретно блоки. У нас очень тесное взаимодействие.

Сейчас наш завод предоставил специальный сервисный Gateway, который по закрытому протоколу (сервисный протокол, не известный нам) опрашивает по сети все проекторы и отправляет данные в облако, а фабрика их видит. Они их изучают, и для них это тоже интересно.

ПАВЕЛ: Это сделано только для Еврейского музея?

ДМИТРИЙ: Нет, это сделано в нашей стране еще для Ельцин-Центра, но в принципе мы готовы это обслуживание предлагать всем желающим.

ПАВЕЛ: Что это дает конечникам?

ДМИТРИЙ: Это пре-сервис – то есть у тебя еще ничего не сломалось, а тебе завод уже говорит, что есть высокая вероятность появления таких-то и таких-то проблем. Например, видно, что блок поджига лампы зажигается после третьего раза. Ты при включении проектора это не замечаешь, это внутренний процесс, но заводские сервисные инженеры понимают – ага, значит, через 300-400 часов оборудование выйдет из строя. Лучше этот блок, как минимум, заказать, чтобы время простоя свести к минимуму.

Дело в том, что этот сервис подразумевает лицензию на определенный временной промежуток. У нас в стране к этому относятся с очень большим подозрением. В принципе, я разделяю это убеждение. Если я купил бутылку Chimay – она моя. Я могу закупорить ее газетой, отнести к себе в шкаф и выпить через 3 года. Я не должен буду оплачивать компании Chimay еще какие-то лицензионные отчисления. Но в данном случае все довольно логично – покупаешь сервис на год и получаешь обслуживание. Это совершенно новый вид сервиса.

ПАВЕЛ: Мне кажется, для больших презентационных проектов это очень важно, особенно для тех, которые не должны простаивать.

ДМИТРИЙ: Абсолютно верно. Мы готовы предлагать это в виде ПО, которое ставится на сервер внутри компании, и позволяет опрашивать и вводить информацию IT сотрудником компании. Либо это Gateway, который тоже собирает эту информацию и отправляет в облако, чтобы ее мог видеть завод. Здесь разный подход.

Дело в том, что у нас в стране есть законодательство – личные данные должны храниться в России. Машинная телеметрия – это личные данные или нет? Это очень тонкий юридический вопрос. Данные о температурных режимах внутри проектора?

ПАВЕЛ: Понятно, начинается сложная юридическая тема.

ДМИТРИЙ: Поэтому пока сейчас пре-сервис на общественных началах у нас работает. Но официально продавать, думаю, мы это будем. Уверен, что в ближайшем будущем никто ничего даже близкого не придумает.

ПАВЕЛ: Мне очень нравится идея микромэппинга. Я вижу иностранные ролики, и мне немножко жалко, что как будто бы у нас эта тема с микромэппингом пока своей волны не словила. Что ты про это думаешь?

ДМИТРИЙ: Абсолютно согласен.

ПАВЕЛ: Как будто люди недооценили что ли – не знаю, как это назвать. Есть совершенно шикарный, мне кажется, даже гениальный проект - первый, который был знаковым и получил достаточно хорошее освещение, во всяком случае, в профильных СМИ - проект музея Сталинградской битвы в Волгограде. Это прекрасный кейс, который просто бери и по образу и подобию делай что-то подобное, совершенно шикарное – но почему-то не пошло.

ДМИТРИЙ: Здесь объяснение простое – там была готовая панорама разрушенного Сталинграда, которая была открыта к очередному юбилею еще при Советском Союзе. Это уже колоссальный труд был проделан, без всякого микромэппинга. Там был материал, на что светить.

ПАВЕЛ: Они просто взяли уже готовую штуку, условно говоря, из папье-маше, на которую могли светить. Я сейчас утрирую.

ДМИТРИЙ: Да, это был готовый макет. Экскурсовод ходил с длинной указкой и показывал: «Вот мельница Гарднера. Вот дом Павлова. Здесь наступали нацистские части, здесь 10-я дивизия НКВД оборонялась» и т.д.

Теперь это все анимировано - технология и объект нашли друг друга. Это очень редко в жизни бывает. Повторю, у нас очень мало есть на что посветить. Посветить на стол – это ползадачи. Знаешь, есть ролики с поварами, которые готовят?

ПАВЕЛ: Да, из французского ресторана.

ДМИТРИЙ: Это все прикольно, но с технологической точки зрения очень просто. Или на вашу бетонную стенку посветить – тоже ничего интересного – светишь и светишь.

Микромэппинг мне впервые показал Арнольд Железцов из «Баланса белого». Забыл название ресторана, куда они притащили тибетскую мандалу довольно большого масштаба и тонкой резной работы. Первый раз я увидел, как работать с тонкой фактурой. Это было задолго до Сталинградской битвы.

ПАВЕЛ: Какие еще ты проекты знаешь, где микромэппинг был сделан, и заиграл?

ДМИТРИЙ: Арни потом делал детский аттракцион «Шоколадное дерево». Это сделанное из гипсокартона дерево, тоже тонкая работа, и оно было анимировано. Больше ничего не могу сказать.

ПАВЕЛ: Как сейчас тема с проектами и контентом? У меня есть ощущение, что есть понятная история с контентом в больших инсталляциях типа архитектурного мэппинга, а в проектах попроще и поскромнее всегда происходит что-то очень странное. Возвращаясь к Матрешке, про которую мы говорили, там тоже вроде бы с контентом была история не очень понятная. Денег на него выделили очень мало.

ДМИТРИЙ: Про деньги не знаю, я вообще стараюсь в финансы не лезть никогда и денег не касаться по жизни.

ПАВЕЛ: Удается?

ДМИТРИЙ: Да.

ПАВЕЛ: Как?

ДМИТРИЙ: Я знаю секрет. Нужно просто попросить, и тебе все принесут.

ПАВЕЛ: Прекрасный рецепт!


ДМИТРИЙ: На тот момент, когда я был последний раз в Матрешке, ролики, которые они там показывали, делал специалист компании Софит-Лайт, не они сами.

ПАВЕЛ: То есть они просто что-то купили. А в целом по статистике что происходит?

ДМИТРИЙ: Всякое бывает. Например, сейчас запустился Космос.

ПАВЕЛ: Ты имеешь в виду павильон ВДНХ Космос, который делал Аваллон?

ДМИТРИЙ: Да. Проделана колоссальная работа, поставлено очень дорогое оборудование, стоят замечательные сервера Arkaus. Но руки у ребят пока не дошли до контента – я имею в виду сам музей. То, что крутится сейчас, это оцифрованная хроника, которую Роскосмос предоставил музею. Конечно, смотрится она на панорамных экранах, мягко говоря, удручающе. Нужно работать. Все технологические возможности там есть. Пожалуйста – где стоит луноход, можно совершенно спокойно запустить трехканальный 4K контент, то есть 12 K будет нормально работать. В остальных павильонах – минимум FullHD.

В некоторых локациях иногда даже непонятно, что происходит на экране в какие-то моменты. Там есть хроника 50-х годов, которая снималось тогда на пленку. Это были засекреченные материалы - лишь бы как-то оценить, что ракету вывезли на пусковую установку. Смотрится это не очень хорошо.

ПАВЕЛ: Есть какие-то специализированные контент-студии, которые делают контент?

ДМИТРИЙ: Полно! Сейчас в России с этим совершенно никаких проблем нет.

ПАВЕЛ: Которые тебе сделают не просто видео, а именно контент под проекционную задачу?

ДМИТРИЙ: Есть. Не берусь их перечислять, потому что их очень много, но они есть. С этим сейчас проблем никаких нет. Главная проблема, чтобы человек, который с той стороны отвечает за объект, понимал, что он хочет.

ПАВЕЛ: Ты имеешь в виду со стороны заказчика?


ДМИТРИЙ: Да. И сценарии у нас пишут хорошие, и визуализация совершенно замечательная – с этих проблем вообще никаких нет.

ПАВЕЛ: Чего можно ожидать в течение ближайшего времени? Я имею в виду какие технические новинки, какие технологии? Есть понимание, куда все движется?

ДМИТРИЙ: В тупик.

ПАВЕЛ: У тебя же больше информации. Есть понимание, что через 3 года, допустим, что-нибудь будет так, скорее всего?

ДМИТРИЙ: Хочу сказать, что не всегда с воодушевлением смотрю, куда движется индустрия. Вспомни историю с 3D, например – какая была истерика в начале 10-х годов.

ПАВЕЛ: Такая же, как сейчас с 4K.

ДМИТРИЙ: Нет, сейчас HDR уже везде, даже скоро в телефонах будет. Если говорить про проекционные устройства, сейчас мы наблюдаем интерес к аппаратам со сверхвысокой яркостью – 40-50 тысяч люмен, и т.д. На мой взгляд, на сегодняшний момент это путь в никуда. Скорее всего, конечно же и наша компания выпустит 50-тысячник.

ПАВЕЛ: Я слышал уже эту информацию.

ДМИТРИЙ: Я даже видел этот 50-тысячник.

ПАВЕЛ: Говорят, 100 кг.

ДМИТРИЙ: Нет, 100 кг он не будет весить. Думаю, что побольше - система охлаждения.

ПАВЕЛ: Отдельный холодильник?

ДМИТРИЙ: Нет, это другая компания делает отдельные холодильники. Не берусь загадывать, но, тем не менее, думаю, что наши постараются сделать в одном корпусе - пусть в 2 раза больше, но все равно это будет единое монолитное устройство.

Мы же должны понимать, что колоссальная тепловая мощность падает на DMD матрицы, и с этим нужно делать что-то делать. 50 тысяч ANSI – это уже слишком много. Даже при условии того, что мы сделаем проектор на основе матрицы диагональю 1,4 дюйма, а не 0,96, как сейчас, это все равно очень много.

Это очень много, это новые линзы, это совершенно особенные способы установки и т.д.

У нас был Rental Summit в Италии совсем недавно. Я не ездил, но видел отчет. Европейцы придумали следующее: они поделили участников на группы и задали им вопросы – нужно, не нужно. Есть очень большие сомнения у специалистов относительно этих тяжелых аппаратов: да, если это будет весить 40 кг и стоить вменяемых денег, конечно же, давайте сделаем. Но если это будет весить 200 кг и стоить под лимон долларов – зачем это нужно? Проще и быстрее поставить стек из двадцаток-тридцаток.

Поэтому я очень сомневаюсь в возможности применения сверхмощных проекционных устройств.

По разрешению тоже пока сомнения – ну нет стабильной среды передачи сигнала с высоким разрешением. Нет серверов, которые способны стабильно их передавать.

Когда был бой Кличко с Поветкиным, я заметил, что когда контент запускается первый раз, проектор отражает разрешение 960 на что-то. Ребята в серверной работали тогда, если мне память не изменяет, на Hippotizer'ах, проекторы были FullHD.

Я говорю: «Пацаны, а почему такое низкое разрешение?» - «Ты с ума сошел! Во-первых, расстояние от первого зрителя до экрана совершенно колоссальное. Никто не увидит, какое там разрешение. А во-вторых, работать на первом канале в прямом эфире с высоким разрешением и трястись от того, что глюканет сервер, даже такой замечательный – нет-нет, мы лучше поработаем так»

И на министерстве обороны тоже было довольно невысокое разрешение. Поэтому в серьезных больших проектах потребности в высоком разрешении нет. Надежность и предсказуемость работы – это гораздо важнее. Потом рендерить контент в высоком разрешении стоит совсем других денег, и его создание стоит совсем других денег, и передача.

Технологически проекторы можно сделать с высоким разрешением. На реальной матрице UHD или 4K, либо с помощью технологии оптического шифта это все реально.

ПАВЕЛ: Оптический шифт – я имею в виду, что это псевдо 4K – тебе нравится?

ДМИТРИЙ: Но ты же смотришь на одноматричный проектор? Что значит псевдо-4K? У тебя в голове все волшебным образом складывается, и ты смотришь прекрасную картинку с высоким разрешением.

ПАВЕЛ: Хорошо. Но когда ты смотришь – тебе как?

ДМИТРИЙ: Меня другие совершенно вещи напрягают. Я вижу джиттер от лазерно-люминофорного источника, даже в 3-матричных проекторах. Я разговаривал с одним очень продвинутым японцем с нашего завода. Он очень удивился и сказал, что думал, что он единственный, кто это видит. Я говорю: «Нет, друг, я тоже это вижу!»

Что касается оптического шифта, у тебя в каждый момент времени через стандартную линзу проходит физическое разрешение 2560х1600. Я тоже боялся, что будет размытое изображение, но, когда я первый раз увидел сравнение 4096х2160 с оптическим шифтом, мне последнее понравилось больше. Оно более четкое, потому что в каждый момент времени ты видишь четкую картинку, в голове это все складывается воедино. То есть никакого муара там нет. Это все выдумки.

ДМИТРИЙ: Это система, которая позволяет работать человеку, пришедшему с разных сторон индустрии. Есть программирование в таймлайне – если ты работал всю жизнь видеорежиссером или видеомонтажёром, тебе проще работать в таймлайне. Если ты работал со световыми пультами, ты не понимаешь, что такое таймлайн, тебе нужны пресеты, секвенции. Пожалуйста, есть такой подход и такой.

Если ты айтишник, тебе нужно запрограммировать изменения на каком-нибудь внятном языке – пожалуйста, есть возможность на Phyton писать программы. Это очень продвинутая система. Здесь вся сила не в самой насадке, хотя, повторюсь, она очень высококачественно сделана, а именно в общей концепции работы, во всей обвязке.

Более того, сейчас DPI планирует сделать полноценный медиасервер на основе микросервера JDC. Конечно, там будет не очень много памяти – порядка 8 Гб, но для выставочных инсталляций этого более, чем достаточно.

ПАВЕЛ: Где ты видишь применение? Выставки – понятно.

ДМИТРИЙ: Торговые центры, однозначно музеи, презентации, аренда.

ПАВЕЛ: Аренда где? Что это может быть?


ДМИТРИЙ: Мы сегодня говорили про проект Кличко-Поветкин. Там был момент, когда опускались экраны. Что происходило? Ребята ставили проекторы в портретный режим - на каком-то расстоянии получалось виртуальное поле проекции, внутри которого опускался и поднимался экран. Соответственно контент цифровым образом следовал за этим экраном.

Здесь все проще - можно будет синхронизировать двигатель от экрана и зеркало. Это гораздо более эффективно, потому что мы в таком случае не теряем 70% мощности проектора. Это очень интересная штука.

Это различные шоу и т.д. Во Франкфурте было шоу, где стояло 8 наших 30-тысячных проекторов с этими насадками. Конечно, создать поле проекции проще – на большом экране создал поле проекции со сшивками и всеми пирогами, убрал его, и вот все в этой плоскости двигается, есть какие-то инфракрасные метки. Например, поставил BlackTrax, и у тебя все заработало.

Но в таком случае ты просто тратишь колоссальное количество светового потока на просто передачу черного поля. Это не очень интересно. Здесь, мне кажется, интереснее, тем более, что никто не запрещает это синхронизировать с тем же самым BlackTrax.

ПАВЕЛ: В Panasonic вы проводите какие-нибудь тесты, например, между Panasonic и Christie, Panasonic и Barco?

ДМИТРИЙ: Мы пропустим этот вопрос.

ПАВЕЛ: Почему? Не можешь об этом говорить?

ДМИТРИЙ: Нет.

ПАВЕЛ: Просто для меня всегда вызывает колоссальный интерес хоть какая-нибудь попытка сравнить.

ДМИТРИЙ: Слушай, но все вендоры проводят эти сравнения.

ПАВЕЛ: Есть ли такая история, что они бы делились друг с другом – например, мы тут потестили, давайте сравним в закрытом формате, я тебе один документ, а ты мне другой.

ДМИТРИЙ: Ты шутишь? И пивасика потом с шашлыками поедим. Нет. Так не делается. Посещается какая-то дружественная компания, желательно арендная, покупается или берется в аренду проектор, привозится, и все это в закрытом режиме тестируется. У нас тестируются они. Я абсолютно уверен, что они тестируют нас. Все это фотографируется, протоколируется, на основе этого составляются презентации и рассылаются своим партнерам.

А так не делают. Это только в арендных компаниях бывает. Например, у Алесковского люди собираются и на добровольных началах на конференциях прокатчиков делают слепые прослушивания.

Это хорошее дело, но вендоры так делать не будут. Ты представляешь – с точки зрения американского законодательства это же сговор – вы хотите договориться? Общение с конкурентом?

ПАВЕЛ: Просто посмотреть.

ДМИТРИЙ: Ты это будешь говорить в американском суде. Просто посмотреть – и 9 тысяч лет тюремного заключения. Нет-нет, так никто делать не будет конечно.

ПАВЕЛ: А жаль, очень жаль! Хорошо, а на твой взгляд, из всех существующих технологий из лазерных источников – у нас же есть лазерно-люминофорная технология, хитачевская технология с трубкой – все время забываю, как она называется.

ДМИТРИЙ: Практически то же самое, только колесо не вращается, по трубке идет.

ПАВЕЛ: Да, у нас есть гибридная технология. На твой взгляд, какая самая перспективная?

ДМИТРИЙ: Думаю, что люминофорная.

ПАВЕЛ: С колесом?

ДМИТРИЙ: С колесом или с трубкой – это сейчас не имеет значения. По крайней мере, думаю, что гибридная – точно не жилец. Она имеет ограничения по яркости. Это хорошие проекторы, на которых сделано много хороших инсталляций, но рынок требует более высокой яркости.

ПАВЕЛ: Нет никаких технологий проецирования, помимо DLP, LCD, LCoS? Ничего не хотят придумать?

ДМИТРИЙ: А что, ты хочешь pure laser сделать – были такие проекторы. Опасно – кому-нибудь в глаз попадешь, и все – 9 тысяч лет сразу тюремный срок.

ПАВЕЛ: Театральные же были на чистых лазерах, да? И сейчас, по-моему, есть.

ДМИТРИЙ: Нет. Я думаю, что театральные, точнее, кинотеатральные – там все немножко по-другому. Там тоже, кстати, есть свои нюансы. Дело в том, что, если говорить про люминофор, то в синем спектре узкое излучение. А там три узких области. Как оказалось, человеческий глаз смешивает их по-разному. Поэтому ты видишь на экране, например, красную кровь, а я оранжевую. Я иду в суд и говорю: «Верните мне стоимость билетов за ваше непотребное кино, либо 9 тысяч лет тюремного заключения за обман!»

Не знаю и ничего не могу сказать, идут ли у нас на заводе эксперименты с этой технологией. Везде есть нюансы. Ничего идеального нет в этой жизни. Если бы было, то все бы делали одинаковую продукцию – одинаково плохую или одинаково хорошую.

Мы когда-то с Антоном Дмитриевичем это сформулировали. Он как-то пришел ко мне в расстройстве и сказал: «Ничего не стоит своих денег!» Я говорю: «Посмотри с другой стороны – все стоит своих денег, потому что ничего не стоит своих денег»

Идеала нет, все имеет право на жизнь, все имеют свою нишу и свои возможности в развитии. Это очень банально.

ПАВЕЛ: Чем ты занимаешься помимо того, что работаешь в Panasonic с проекторами? Есть ли у тебя техническая тема, которая тебя сейчас увлекает?

ДМИТРИЙ: Мне очень нравится синтез звука. Все-таки я звукоинженер. Когда ты мне позвонил, я пилил на даче, но это было пока не то. До реализации моих замыслов еще очень далеко – я строю студию себе на даче в подвале, где мне никто не скажет, что очень громко у тебя жужжит, что ты беспокоишь соседей и т.д. Я хочу построить студию.

ПАВЕЛ: Ты играешь?

ДМИТРИЙ: Пока в определенную игру.

ПАВЕЛ: А студия подо что тогда?

ДМИТРИЙ: Для прослушивания.

ПАВЕЛ: Не для записи?

ДМИТРИЙ: Для записи тоже – что мелочиться? Сразу для всего. Внуки поиграют. Студия – почему нет? Тем более, что компонентов под нее у меня уже очень много, например, уникальных синтезаторов.

ПАВЕЛ: Ты тоже их коллекционируешь? Прости, я говорю «тоже» потому, что Антон Мотузный тоже заядлый коллекционер допотопных микрофонов, ламповых усилителей, предусилителей, которых никто никогда не видел. Думаю, что вам можно как-то коллекции объединять.

ДМИТРИЙ: Нет, нам не надо ничего объединять – у нас идет скрытое негласное соревнование.

ПАВЕЛ: Гонка вооружений?

ДМИТРИЙ: Да, причем отягощенная тем, что мы не были друг у друга и коллекций не видели.

Кстати, у Ньюэлла в «Project Studios» есть очень интересная мысль, почему винил звучит всегда лучше, чем современная запись. Это очень простое объяснение: дело в том, что нарезка винилового мастера была очень дорогостоящим процессом, к которому подходили с максимальной ответственностью. Отбор людей, которые занимались мастерингом для виниловых изданий, был просто сумасшедший. Это были лучшие из лучших из лучших инженеров.

Сейчас накатал у себя на коленке на кухне трек, вылил его на YouTube – «Йо-йо!» - и все, ты суперзвезда. Как это звучит, в принципе никого не волнует.

Нас с Антоном однажды пригласили коллеги, которые изобрели мраморные колонки. Мы пошли в гостиницу Заря (Восток, Алтай), и там стояла очень серьезная референсная акустическая система на очень серьезных компонентах, а корпуса громкоговорителей были сделаны из мрамора. Нам разрешили поставить любые наши записи. У меня тогда была любимая пластинка Black Eyed Peas «Elephunk». Я ее поставил – Боже мой, она рассыпалась на сэмплы тут же вся. Я услышал, как бывает, когда хороший контроллер мониторим, что это халтура, это просто халтура!

Очень интересный был подход к ценообразованию у ребят – не знаю, выпускают ли они до сих пор свою систему или нет. Они сказали, что, если будет в студии какой-то проект, то готовы поставить ее за 18 000$. Это очень адекватная цена для такой серьезной системы. Я говорю:
- А домой за сколько?
- Ну, домой меньше 70 несерьезно ставить! 18 – это детский лепет какой-то, а для дома приходят серьезные дяди с кошельками, с барсеткой – им сразу от 70 надо называть, тогда они говорят, что это да, это серьезно!

ПАВЕЛ: Скажи что-то светлое, доброе и вечное на прощанье.

ДМИТРИЙ: Есть замечательная книжка, которую я конечно нелегально скачал, и мне очень стыдно - «I am Ozzy» (есть в русском переводе «Я – Оззи»). Очень рекомендую ее почитать, она очень смешная. Даже если вы творчество этого артиста не очень любите, там есть над чем посмеяться. Книжка заканчивается так:

Мистер Оззи Осборн приходит к врачу, и тот его спрашивает:
- Вы тот самый Осборн?
- Да.
- А вы, говорят, пьете очень сильно?
- Ну, да, 2 - 3 бутылки коньяка.
- От чего зависит 2 или 3?
- Смотря сколько Гиннеса я выпиваю между.
- Наверное, вы какие-то не совсем разрешенные препараты употребляете?
- Ну, да, употребляю и кодеин, и то, и се.
- Вы знаете, мистер Осборн, это все очень странно. Мне кажется, вы меня обманываете, потому что мы вас обследовали, у вас организм совершенно здорового человека. В чем секрет?
- Сынок, надо по жизни все время двигаться – двигаться, двигаться, двигаться.

Поэтому я всем желаю двигаться всегда, сохранять хорошее настроение и никогда не нервничать. К сожалению, это очень сложно сделать, но я считаю, что это самое главное в жизни.

Спасибо большое!